+7 (495) 792-4015

Дети и запреты

дети и запреты

В последние годы довольно часто приходится слышать от родителей фразы: «как я могу ему отказать – он же этого хочет», «я же должна дать ему все, что ему нужно», «мы ему ничего не запрещаем». (Может быть, в противовес тотальным запретам – не трогай, не ходи, нельзя – все-все.) И, вроде бы – так правильно – обеспечить ребенка всем, дать ему как можно больше – хороших вещей, внимания, личной свободы… Но как часто, идя по этому пути, мы попадаем в ловушку. Мы перестаем справляться с детьми, мы удивляемся: как же ребенок не понимает, что есть вещи, которые делать нельзя, и вообще, с годами все труднее и труднее становится удовлетворять его запросы. Или же мы сталкиваемся с тем, что ребенок ничего не хочет (ну, может быть, кроме новых гаджетов и компьютерных игр) – у него все есть…

«Мы ему ничего не запрещаем».

Надо сказать, эти слова чаще произносят мамы небольших детей, максимум, дошкольного возраста. На вопрос – для чего это важно – не запрещать ничего – обычно отвечают, для того, чтобы ребенок рос творческим и свободным. (Конечно, бывает, что смотрят с удивлением и говорят: «ну он же так хочет!» и «ну а как же еще?» «вот, в Японии…»). Ограничивать такого ребенка родители готовы только там, где это необходимо для его физической безопасности.

С одной стороны, идея, конечно, хорошая. Создать для ребенка безопасное пространство, которое он может смело исследовать.

Но со временем в этом пространстве появляются другие люди. И не только беззаветно любящие наше чадо и готовые терпеть от него любые неудобства. Удается ли нам тогда замечать, где наш ребенок нарушает границы других людей – детей на площадке, чужих (да и своих домашних) взрослых? Как получается у нас быть требовательными тогда, когда кому-то наш ребенок доставляет серьезное беспокойство? И если мы полагаем, что «вот он вырастет, и я ему объясню…», то какой мы при этом имеем ввиду возраст? 3 года? 15? И правда ли добиваться чего-то от 3-летнего или от 15-летнего легче?

«Я должна дать ему все, что ему нужно».

Надо сказать, очень уязвимая позиция. А что ему нужно? И кто это определяет? Относится ли это к физическому и психологическому комфорту ребенка или к удовлетворению любых его возникающих желаний? Нужно ли на самом деле, чтобы ребенок всегда получал желаемое или чтобы он научился ждать, понимать, что у других людей тоже есть желания, что отношения важнее вещей?

«Как я могу отказать, он же этого хочет». Надо сказать, эта формулировка встречается реже. Видимо, самая безоглядно преданная мама понимает, что дать ребенку все, что он хочет не сможет никто.

Знаете, что видится мне общим в этих трех фразах? Ребенок из человека, которому когда-то нужно будет вписаться в общество и жить среди других людей, превращается в существо, которому служат. Хорошо ли это для самого ребенка? Насколько правила, по которым ребенок существует в семье, возможно совместить с правилами жизни в социуме?

И чем для нас страшны наши запреты?

1. Страх, что ребенок расстроится.

Да, скорее всего расстроится. И тогда что это нам говорит о нас самих? Что мы – плохие родители, раз ребенок расстраивается, сердится, недоволен? Мы, правда, полагаем, что ребенок должен быть счастлив все время, непрерывно, а если не счастлив, то мы будем стараться вызвать это состояние новыми игрушками, развлечениями и т.п.?

Но ребенок – это человек (простите за банальность)! Ни один человек не может быть счастлив постоянно! И не может быть в прекрасном настроении всегда.

Да, мы порой сердимся, порой грустим, даже отчаиваемся. Но мы умеем проживать эти состояния, даже если это бывает непросто, мы что-то понимаем новое про себя и про других, мы учимся чего-то добиваться, прикладывать усилия. Мы учимся принимать тот факт, что можем не все на свете. Но – многое. Разве это менее важно, чем получить желаемое немедленно? И разве наше родительское достоинство может быть оценено тем – улыбается ли наш ребенок в данный момент или нет?

2. Вдруг он будет меньше меня любить.

Этим обычно больше страдают бабушки, дедушки и прочие родственники, несколько «отдаленные» от ребенка.

Тогда получается, что любовь – это когда другой делает для нас приятное. Правда ли мы хотим, чтоб нас любили не за то, что мы – такие какие мы есть, живые, настоящие, любящие, искренне заботящиеся, а за то, что мы никогда не отказываем и очень удобны в обращении? Не придем ли мы в итоге к тому, что наш близкий человек будет относиться к нам потребительски просто потому, что так привык и таковы правила общения именно с нами?

3. Вдруг мы не сумеем дать ребенку все, что ему нужно, и он будет от этого несчастным.

Мы совершенно точно не сумеем дать ребенку все, что ему нужно.

Мы не сумеем быть с ним всегда в те моменты, когда это ему нужно. Мы порой не сумеем оставлять его без своего внимания тогда, когда это ему будет нужно. Мы не сумеем дать ему внимание, уважение, любовь других людей, которые будут для него важны. Мы не сумеем научить его всему, что ему в жизни понадобится – всего мы не умеем сами и невозможно предсказать – что понадобится именно ему.

И мы не владеем его чувствами. Ребенок, такой наш, родной, любимый, при этом – не мы. Он – другой человек, и чувства, и мысли у него свои, и жизнь – своя, и ошибки, которые он неминуемо совершит.

Но мы можем постараться научить его ценить и уважать себя и других людей, понимать и признавать чувства – свои и чужие. Если мы не умеем видеть другого человека рядом с собой, мы не сумеем и быть близким с ним. А жизнь без близких отношений, без привязанностей и признания ценности другого – это одиночество…

А исследовать мир тоже гораздо легче понимая, что в нем в принципе можно, а что – нет. Когда правила и запреты есть – на них можно опираться, даже подвергая их сомнению и проверяя их. Вседозволенность – дезориентирует и не дает возможности быть продуктивным.

Дата публикации: 07.10.2015